Приглашение на русский престол польского королевича владислава

Комментарии

167. Лжедимитрий II и Сапега 30 июня 1610 г. покинули берега Угры и направились к городу Боровску (Калужской губ.), который осаждали царские воеводы — князь М. Волконский, Яков Змиев, Аф. Челищев — с отрядом войск до 10000 человек. Осаждающие при приближении войск Лжедимитрия II сняли осаду и укрепились в Пафнутьевом монастыре в 3 верстах от Боровска. 5 июля Лжедимитрий II подошел к монастырю и захватил его, жестоко расправившись с осажденными. Погибло до 4000 человек с обеих сторон, из 50 монахов в живых оказалось только 10 (Д. Бутурлин, ч. III, стр. 186 — 188). 16 июля Лжедимитрий II с войском пришел под Москву (РИБ, т. I, стлб. 201).

168. Рассказ Буссова о свержении Василия Шуйского не вполне соответствует действительному ходу событий. Клушинское поражение сделало положение Шуйского отчаянным. Москва была окружена врагами: с одной стороны двигались поляки, с другой — Лжедимитрий II, а у правительства не было войска, чтобы остановить их. В самой Москве было неспокойно. Против Шуйского были все слои населения. Непосредственным поводом к свержению Василия Шуйского явилось то обстоятельство, что представители из лагеря Лжедимитрия II вошли в прямые сношения с московскими жителями и договорились с ними о том, что москвичи свергнут своего царя, а тушинцы — Лжедимитрия и изберут “сопча государя” (ПСРЛ, т. XIV, стр. 99). 17 июля 1610 г. дворяне и посадский люд под руководством Захара Ляпунова свергли Шуйского с престола. Кроме Захара Ляпунова, источники в числе руководителей называют какого-то Феодора Хомутова и И. Н. Салтыкова. Лица, названные Буссовым помимо Захара Ляпунова, — М. Молчанов и И. Ржевский — в других источниках не упоминаются в качестве руководителей. Собрав сначала народ на Красной площади, Ляпунов, Хомутов и Салтыков перешли за Арбатские ворота (С. Ф. Платонов. Очерки смуты, стр. 339), где решили просить царя об отказе от престола. Помимо “заводчиков”, которые руководили толпой, к царю был послан его свояк князь И. М. Воротынский. Шуйский не согласился на добровольный отказ от престола, тогда его вывезли на старый боярский двор Шуйских, а братьев его арестовали. Затем Шуйский был пострижен в монахи и заточен в Чудов монастырь. При свержении Шуйского с престола, по мнению Платонова, боролись две группировки, обе они были дворянскими, — это Ляпуновы, с одной стороны, и М. Г. Салтыков, за спиной которого стоял тушинский “патриарх” Филарет, — с другой. Захар Ляпунов на московском “вече” со своими рязанцами предлагал “на господарстве поставити” князя Василия Голицына. Группа, в которую входил митрополит Филарет, напротив, придерживалась договора от 4 февраля 1610 г. об избрании на русский престол королевича Владислава. Последняя точка зрения отвечала интересам боярско-княжеской верхушки, которая не желала престол передавать никому из себе равных по происхождению. Боярско-княжеская верхушка была представлена такими именами, как князья Ф. И Мстиславский, И. М. Воротынский, А. В. Трубецкой, А. В. Голицын, И. Н. Романов, Ф. И. Шереметев и Б. М. Лыков Именно они, по мнению Платонова, были те “седьмочисленные” бояре московские, которые “всю власть Русские земли предаша в руце литовских воевод” (А. Попов. Изборник, стр. 200). Во главе этой боярской думы стоял Ф. И. Мстиславский. 17 июля на “вече” было высказано мнение “...никого из Московского господарства на господарство не избирати” (С. Ф. Платонов. Очерки смуты, стр. 333).

169. Сведения Буссова об отправке послов из Москвы к Сигизмунду II и о заключении договора нуждаются в исправлении. Будучи под угрозой захвата Москвы войсками Лжедимитрия II и боясь восстания народных масс, правительство “седмочисленных бояр” стало на путь предательства национальных интересов и обратилось за помощью к польским интервентам. Оно решило отдать Москву гетману Жолкевскому, который в начале августа был уже под Москвой. Переговоры с Жолкевским закончились подписанием 17 августа договора (СГГД, ч. II, № 199, стр. 391 и 399; сб. РИО, т 142, стр. 93 — 109), в основу которого был положен договор 4 февраля 1610 г. Однако, в отличие от февральского договора, отражавшего интересы дворян и служилых людей, настоящий договор был боярский. Из него были убраны статьи о повышении служилых людей “по заслугам” и было добавлено обязательство короля “московских княженецких и боярских родов приезжим иноземцам в отечестве и в чести не теснится и не понижаити”, — т. е. статьи, отвечавшие интересам бояр (Очерки истории СССР, конец XV в. — начало XVII в., стр. 548 — 549). Буссов прав, что отдельные вопросы в переговорах с Жолкевским остались неразрешенными: так, хотя русские на этом настаивали, Жолкевский без согласия короля не решался утвердить статью о принятии Владиславом православия, о вступлении его в брак с особой русского происхождения, о возвращении Московскому государству городов, захваченных Сигизмундом, об обмене пленными без выкупа и о прекращении осады Смоленска. После подписания этого договора жители Москвы и других городов начали присягать Владиславу. В сентябре 1610 г. под Смоленск к Сигизмунду для обсуждения договора было отправлено посольство, состоявшее из 1200 человек, во главе с князем В. В. Голицыным и митрополитом Филаретом. С отъездом посольства из Москвы были удалены все наиболее видные политические деятели, в чем были заинтересованы поляки, только что занявшие Москву. Результаты переговоров под Смоленском Буссов изложил неточно. В действительности из этих переговоров стало ясно, что Сигизмунд сам желает занять московский престол и что под предлогом молодости королевича Владислава он не хочет отпускать его в Москву Поляки требовали от членов посольства сдачи Смоленска, от чего послы категорически отказались. Переговоры закончились безрезультатно, а самих послов, вопреки праву неприкосновенности их, отправили в Польшу и заключили в Мариенбургскую крепость.

170. Опасаясь народного возмущения, изменники-бояре в ущерб национальным интересам искали сближения с поляками. Маскевич в своем дневнике подробно описывает “дружбу и согласие” между боярами и поляками в Москве (Н. Устрялов, ч. II, стр. 45 — 46).

171. Из москвитян, перебежавших в лагерь Лжедимитрия в то время, о котором пишет Буссов, Бутурлин приводит фамилии двух “известнейших”. Это были Михайло Бучаров и Федор Чулков. Сообщение Буссова о том, что из московских жителей, в особенности из низших слоев, многие предпочитали русского самозванца польскому королевичу Владиславу, не чуждо истине. Из городов Суздаля, Владимира-Юрьева, Галича и Ростова к Лжедимитрию II присылали гонцов с заявлением о готовности передаться ему (Д. Бутурлин, ч. III, стр. 224).

172. Летом 1610 г. Лжедимитрий II, находясь под Москвой, отверг предложение Сигизмунда III отказаться от дальнейших притязаний на московский престол и удовлетвориться городом Самбор или Гродно по своему выбору. В этом плане интересно сообщение Буссова о надеждах Лжедимитрия II на восстание в Москве. Возможно, что эти надежды на восстание в его пользу в Москве явились одной из основных причин отказа Лжедимитрия II от предложения польского короля. Сведения Буссова о военных событиях под Москвой в конце августа можно дополнить. Чтобы прекратить набеги самозванца на окрестности Москвы, гетман Жолкевский в ночь с 25 на 26 августа выступил из Москвы с польским войском и, соединившись с 15000 русским войском под начальством князя Мстиславского, предстал неожиданно перед войсками Сапеги. Избегая кровопролития между своими соотечественниками, оба польских гетмана сумели мирно и быстро договориться о прекращении борьбы. После этого гетман Жолкевский вернулся в свой лагерь, а Мстиславский — в Москву. Однако, узнав, что Лжедимитрий, несмотря на увещания Сапеги, никоим образом не соглашается на сделанное ему Сигизмундом предложение, Жолкевский решил напасть на него внезапно. С этой целью Жолкевский со своим войском прошел через московский Кремль к Коломенской заставе, где в поле ожидало его 30-тысячное московское войско. Оба войска направились к Угрешинскому монастырю, куда 18 августа Лжедимитрий, испугавшись, что будет выдан войсками Сапеги гетману Жолкевскому, бежал к Марине. Предупрежденный о приближении войска Жолкевского, Лжедимитрий II вместе с Мариной поспешно вернулся в Калугу в сопровождении нескольких сотен донских казаков под начальством Заруцкого. Пафнутьевский монастырь, упоминаемый Буссовым, находится в Калужской губернии; что касается Коломенского монастыря, то, по-видимому, Буссов имел в виду церковь в селе Коломенском.

173. На основании договора от 17 августа, заключенного боярами с Жолкевским, войска гетмана должны были отойти к Можайску. Однако поляки и русские бояре, опасаясь возмущения народных масс, недовольных избранием на царский престол польского королевича, договорились о введении в Москву польского войска. 16 сентября Гонсевский и Струе были посланы в Москву, для того чтобы расписать квартиры для польского войска, но один из монахов ударил в набат — собралась на Красной площади огромная толпа, — и полякам пришлось удалиться. Тогда они решили войти в город незаметно — ночью. В ночь с 20 на 21 сентября в Москву вошло 800 пеших иноземцев и 3500 поляков (у Буссова — 5000). Жолкевский и Гонсевский с пехотой расположились в Кремле, где сам Жолкевский занял бывший дом Бориса Годунова. Полк Зборовского поместился в Китай-городе, в соседстве с Кремлем, на Посольском дворе, а полк Казановского — в Белом городе, на дворах князей Димитрия и Ивана Шуйских (Д. Бутурлин, ч. III, стр. 259). О том, как дорого обходилось русским содержание польского войска в Москве, пишет Маскевич: “...октября 14 (4 октября, — М, К.), с согласия бояр, назначены войску города для кормления в расположении владислава ста миль и более от столицы; на мою роту достались два города: Суздаль и Кострома, в 70 милях от Москвы. Мы немедленно послали туда товарищей с пахоликами, для собрания съестных припасов. Но наши, ни в чем не зная меры, не довольствовались миролюбием москвитян и самовольно брали у них все, что кому нравилось, силою отнимая жен и дочерей у знатнейших бояр. Москвитяне очень негодовали и имели полное к тому право. Для устранения подобных беспорядков, по нашему совету, они согласились платить нам деньги по 30 злотых на коня, собирая их с городов сами чрез своих чиновников” (Н. Устрялов, ч. II, стр. 46).

174. Выбор Лжедимитрием II Астрахани для продолжения авантюры, как пишет об этом Буссов, не случаен. Благодаря скоплению в этом городе казацкой вольницы и бежавших от феодального гнета крепостных, в Астрахани находил приют не один самозванец. “Невеле откуды имахуся такие воры”, — замечает летописец (ПСРЛ, т. XIV, стр. 89). Упоминаемый приглашение на русский престол польского королевича владислава Буссовым поляк Кернозитцкий (Корнезитский у Буссова) был одним из начальников русского отряда у самозванца (РИБ, т. I, стлб. 809).

175. Об убийстве Лжедимитрия Буссов рассказывает весьма подробно, сообщаемые им факты подтверждаются другими источниками: Новым летописцем, Будила, Петреем и т. д. Количество татар, отправившихся с Петром Урусовым в Татарию, у Петрея определяется в 2000 человек (П. Петрей, стр. 293). В других источниках количество татар вовсе не указано, поэтому сказать, верно ли это сведение Буссова, невозможно. Например, в “Карамзинском хронографе” говорится лишь, что Петр Урусов “с татары своими отъехал в Крым” (А. Попов. Изборник, стр. 349). Пельна — может быть, Пчельна — река и, возможно, населенный пункт недалеко от Калуги.

176. По поводу избиения калужанами татар за убийство Лжедимитрия II в “Новом летописце” говорится: “В Калуге ж уведаша то, что князь Петр Урусов убил Вора, взволновашася градом всем и татар побиша всех, кои в Калуге были” (ПСРЛ, т. XIV, стр. 105). Костомаров на основании польских источников говорит, что Марина ночью после убийства мужа, схватив факел, бегала в отчаянии среди толпы, рвала на себе одежду, волосы и, заметив, что калужане не очень сочувствуют ее горю, обратилась к донским казакам, умоляя их о мщении. Начальствовал над этими казаками И. Заруцкий, неравнодушный к Марине. Он воодушевил своих казаков, которые напали на татар в Калуге и до 200 человек убили (Н. И. Костомаров, стр. 511).

177. В “Новом летописце” о рождении у Марины сына говорится: “Ево же вора взяша и погребоша честно в соборной церкве у Троицы, а Сердомирсково дочь Маринка, которая была у Вора, родила сына Ивашка. Калужские ж люди все тому обрадовашесь и называху ево царевичем и крестиша его честно” (ПСРЛ, т. XIV, стр. 105).

178. Сын Марины Мнишек был действительно повешен, когда были захвачены Заруцкий и Марина, причем по сведениям Ал. Гиршберга — в возрасте 3 (А. Гиршберг. Марина Мнишек, М., 1908, стр. 353), по сведениям Костомарова — в возрасте 4 лет (Н. И. Костомаров, стр. 635). См. также: В. Н. Вернадский. Конец Заруцкого. Уч. зап. Лен. гос. пед. инст. им Герцена, т. 19, 1939, стр. 128

179. Царь Василий Шуйский со своими братьями был отправлен в Польшу и первоначально находился при посольстве под Смоленском (с 10 октября 1610 г. по апрель 1611 г.). В апреле 1611 г. Сигизмунд, прекратив переговоры, под вооруженным конвоем отправил все посольство, в том числе и царя Шуйского, в Польшу. Там, в плену, Василий Шуйский и умер.

180. Рассказ Буссова о разговоре турецкого посла с Василием Шуйским в других источниках не встречается. Что касается послания турецкого султана польскому королю, то подобные легендарные послания приведены также в записках Исаака Массы и в сборниках XVII в. (см. статьи: М. Д. Каган. 1) Легендарная переписка Ивана IV с турецким султаном, как литературный памятник первой четверти XVII в. ТОДРЛ, т. XIII, стр. 249; 2) Легендарный цикл грамот турецкого султана европейским государям — публицистическое произведение второй половины XVII в. ТОДРЛУ т. XV, стр. 225 — 250).

181. К концу 1610 — началу 1611 г. в стране сложились предпосылки для начала широкой национально-освободительной борьбы. После смерти самозванца у польского короля не было предлога стоять под Смоленском и двигаться вглубь страны. Между тем продолжение Сигизмундом осады Смоленска разоблачало перед русским народом истинные цели польского короля. Те, кто признал Владислава из-за страха перед Лжедимитрием II, могли свободно действовать против поляков, так как теперь это был единственный враг. Начавшаяся между городами переписка, о которой сообщает Буссов, была первым моментом в организации патриотических сил для борьбы с поляками Первыми написали грамоту ко всем городам Московского государства жители смоленских волостей. Обращаясь прежде всего к москвичам, они писали: “Для бога, положите о том крепкий совет меж собя: пошлите в Новгород, и на Вологду, и в Нижней нашу грамотку, списав, и свой совет к ним отпишите, чтоб всем было ведомо, всею землею обще стати за православную кристьянскую веру, покаместа еще свободны, а не в работе и в плен не розведены” (ААЭ, т. II, № 176, стр. 300). Сведения Буссова о содержании московских грамот не совсем точны. Буссов говорит о двух грамотах разного содержания. Из других источников известно, что в это время в Москве была переписана смоленская грамота, выдержки из которой нами приведены выше. Грамота эта была разослана по городам, а к ней была приложена Московская грамота, составленная при участии патриарха Гермогена. В этой грамоте говорилось о первенстве Москвы среди других городов, которые и призывались к освобождению Москвы из беды. Сообщение Буссова о том, что москвичи в одной грамоте требовали от других городов признания королевича Владислава, а в другой тайком предлагали убивать поляков, является вымыслом. В своем рассказе Буссов, по всей вероятности, объединил два разнозначимых и разновременных акта: грамоты от князя Ф. И. Мстиславского от августа 1610 г., в которых действительно правительство “седьмочисленных бояр” призывало население других городов к присяге Владиславу, и грамоты от московского населения в начале 1611 г, призывавшие к борьбе с поляками (ААЭ, т. II, №№ 164, 165 — 176). К концу 1610 — началу 1611 г. относится также появление на улицах Москвы подметного письма, которое призывало всех русских людей объединиться для борьбы с врагами. По своей агитационной направленности и по содержанию оно было близко к грамотам восставших против интервентов русских городов (А. А. Назаревский. Очерки из области русской исторической повести начала XVII столетия. Киев, 1958). В литературе в дальнейшем это письмо получило название “Новой повести” (РИБ, т. XIII, стлб. 213-214). Точная дата присяги городов Владиславу указана лишь у Буссова. Н. И. Костомаров пишет, что вслед за Москвой присягнули города Владимир, Ярославль, Нижний Новгород, Ростов, Устюг, Вологда, Белоозеро, затем Новгород, Коломна, Серпухов и Тула (Н. И. Костомаров, стр. 492), и отмечает также, что не все города присягнули Владиславу одновременно.

182. Рассказ Буссова правильно отражает напряженность положения в Москве в начале 1611 г. Высокомерие поляков, оскорбление ими религиозных и национальных чувств русского народа, экономические трудности, связанные с содержанием в Москве иностранного войска, вызывали ненависть русского населения к оккупантам, грозившую вылиться в открытое возмущение. Не было сомнения в том, что Сигизмунд не собирается отправлять своего сына в Москву согласно договору, заключенному с Жолкевским. Польский король стремился не к прекращению кровопролития, а к лишению независимости Русского государства, к полному подчинению его Польше, а поэтому до захвата Смоленска он отказывался приехать в Москву. О расправе по приказу Гонсевского с поляком, который в пьяном виде выстрелил в образ св. Марии, пишет и Маскевич. Он называет этого поляка “некто Блинский” (Н. Устрялов, ч. II, стр. 47).

183. Маскевич об этом времени в Москве пишет: “Несколько недель мы провели с москвитянами во взаимной недоверчивости, с дружбою на словах, с камнем за пазухой, по русской пословице „угощали друг друга пирами, а мыслили иное"” (Н. Устрялов, т. II, стр. 47). Оскорбительная кличка, которою, по словам Буссова, русские наделяли поляков, — “глаголи” — означает “висельники”, т. е. достойные за свои поступки виселицы. Русские называли поляков “телячьими головами” потому, что поляки употребляли в пищу телятину, запрещенную в то время для русских церковью (см. стр. 244, 255). Сведения о количестве населения в Московском государстве, приводимые Буссовым, весьма сомнительны. По данным А. И. Копанева, в конце XVI в. в Московском государстве население составляло 9 — 10 миллионов человек. (См. А. И. Копанев. Население Русского государства в XVI в. Ист. зап., т. 64, 1959, стр. 245).

184. О событиях, которые имели место 13 февраля 1611 г. в Москве, рассказывается только у Буссова. В “Очерках по истории СССР” это сообщение приводится в качестве основного источника. О выступлении Гонсевского перед москвичами после событий 13 февраля говорит в своем дневнике также Стадницкий. Однако, по сообщению Стадницкого, Гонсевский выступал не перед всем народом, как пишет Буссов, а перед особым собранием думных бояр, дьяков и самого патриарха. В изложении Стадницкого речь Гонсевского более резка по отношению к москвичам, чем у Буссова, и наполнена всевозможными угрозами в случае, если бояре не смогут обуздать народ (Русский архив, 1906, № 6, стр. 204 — 205).

185. Все упомянутые Буссовым бояре — Салтыков, Андронов и дьяк Грамотин — еще в Тушине были сторонниками приглашения на русский престол польского королевича Владислава. Федор Андронов из королевского лагеря под Смоленском был послан к Жолкевскому с королевским предписанием привести к присяге русский народ не королевичу Владиславу, а самому королю (Очерки истории СССР. Конец XV в. — начало XVII в., стр. 550). Получив от поляков вознаграждение в виде поместьев и крестьян, эти бояре пошли по пути измены и предательства интересов своей родины и народа. Так, Маскевич пишет, что по “совету доброжелательных нам бояр” Гонсевский разослал по городам 18000 стрельцов “для нашей собственной безопасности”. Салтыкову принадлежат слова, характеризующие степень предательства этого изменника. После того как поляки не решились стрелять в собравшийся в Кремле народ и требовали выдачи изменников, как пишет Буссов, Салтыков сказал Гонсевскому: “Вот вам! Москва сама дала повод — вы их не били, смотрите же: они вас станут бить во вторник; а я не буду ждать, возьму жену и убегу к королю” (Н. И. Костомаров, стр. 532).

186. Вербное воскресенье, в которое обычно совершалось торжественное шествие патриарха на осле, красочно описанное Буссовым, в 1611 г. было 17 марта. Маскевич, так же как и Буссов, подчеркивает опасения поляков, что в этот день вспыхнет народное возмущение. “Наступает вербное воскресение, когда со всех сторон стекается народ в Москву, — пишет он. — У нас бодрствует не стража, а вся рать, не расседлывая коней ни днем, ни ночью”. (Н. Устрялов, ч. II, стр. 60). О том, что праздник был сначала запрещен и что должность царя во время этого праздника исполнял боярин Гундоров, говорится лишь в записках Буссова. Гермогена действительно считали “зачинщиком всего мятежа”, к нему приставили воинскую стражу и “не пускали к нему ни мирян, ни духовенства; обходились с ним то жестоко и бесчинно, то с уважением, опасаясь народа” (М. Н. Карамзин, т. XII, стлб. 169).

187. Описание Буссовым событий 19 марта дает яркую картину отдельных эпизодов восстания. Однако рассказ Буссова лишен какого-либо анализа социальных сил, принимавших участие в борьбе с интервентами. Буссов описывает события как очевидец либо как слышавший от очевидцев то, что непосредственно запомнилось. Его сведения о ходе восстания в некоторых случаях подтверждаются и дополняются другими источниками, иногда им противоречат. Так, в отличие от Буссова, который утверждает, что “московиты” или “николаиты” (см. примеч. 2) “начали игру” первыми 19 марта, Маскевич пишет: “По совести не умею сказать, кто начал ссору, мы ли, они ли? Кажется, однако, наши подали первый повод к волнению, поспешая очистить московские домы до прихода других: верно кто-нибудь был увлечен оскорблением, и пошла потеха” (Н. Устрялов, ч II, стр. 61). Сообщение о том, что по распоряжению Гонсевского и Борковского иностранцы должны были заранее, т. е. 18 марта, укрыться в Кремле, имеется только у Буссова Стадницкий в своем дневнике указывает, что в эти дни Гонсевский укрепил Кремль-город и Китай-город “как можно лучше и снабдил орудиями для защиты от внезапной атаки мятежников” (Русский архив, 1906, № 6, стр. 205). Противореча Буссову, из записок которого можно заключить, что князья и бояре действовали совместно с народными массами и чуть ли не первые дали повод к восстанию, архиепископ Елассонский Арсений, бывший в это время в Москве, пишет, что восстание в Москве было поднято московскими черными людьми “без всякого совета или боярского согласия русских или поляков” (Д. Дмитриевский. Архиепископ Елассонский Арсений. Киев, 1899, стр. 147). Авторы “Очерков по истории СССР” предполагают существование какого-то единого центра, подготовившего выступление москвичей, и говорят о связи этого центра с руководителем первого ополчения П. Ляпуновым. Для того чтобы воспрепятствовать объединению московских патриотов с силами Земского ополчения, шедшего на помощь Москве, польские власти решили спровоцировать преждевременное выступление в Москве русских до подхода рати Ляпунова. Это выступление 19 марта, как сообщает и Буссов, привело к страшному кровопролитию. Восстание было стихийным взрывом народного возмущения против иноземных захватчиков. Из других источников известно, что непосредственным поводом к началу событий послужил следующий эпизод: готовясь к борьбе с русскими, поляки, как уже говорилось выше, начали укреплять пушками стены Кремля и заставили московских извозчиков помогать им в этом. Между поляками и русскими произошел спор, перешедший в драку и, наконец, в вооруженное выступление москвичей против польских захватчиков (Очерки истории СССР. Конец XV в. — начало XVII в, стр. 557). В городе развернулись ожесточенные бои, восставшие захватили пушки, которые находились на крепостных стенах, сооружали на улицах баррикады. Среди организаторов сопротивления полякам на улицах Москвы 19 и 20 марта 1611 г. были князь Д. М. Пожарский, И. М. Бутурлин и дворянин И. Колтовский, о которых Буссов не упоминает. Интересы Буссова были связаны с иноземцами, поэтому особенно подробно описаны у него боевые успехи немецких мушкетеров Якова Маржерета (см. примечание 195), который уехал из Москвы после смерти Лжедимитрия I и затем вернулся в Москву ее врагом. Его записки за 1601 — 1606 гг. опубликованы Устряловым (ч. I).

188. Сведения о числе жителей Москвы Буссовым весьма преувеличены. В Москве в первой половине XVI в. насчитывалось немногим более 100 тысяч человек (Очерки истории СССР. Конец XV в — начало XVII в., стр. 12). Что касается разграбленных драгоценностей, то потери государственной казны в период польской интервенции были действительно велики. Были похищены: короны Бориса Годунова и Лжедимитрия I, царский посох, две царские шапки, золотой скипетр, украшенное драгоценными камнями яблоко (держава) и т. д. (История Москвы, т. I. M., 1952, стр. 344). О случаях, когда поляки из кичливости стреляли в русских жемчужинами, рассказывается и в дневнике Стадницкого, который пишет, что пехоте уже “надоел и опротивел жемчуг” и она “набивала самыми крупными жемчужинами мушкеты и стреляла ими в воздух”. (Русский архив, 1906, № 6, стр. 207). Буссов прав, что огромный ущерб, нанесенный польско-шведскими интервентами Русскому государству, не может идти в сравнение с потерями немцев во время Ливонской войны, в ходе которой народы Прибалтики оказывали всяческую помощь русским войскам. (История Эстонской ССР, Таллин, 1958, стр. 110 — 118).

189. Сведения Буссова, который в это время находился у польского короля Сигизмунда под Смоленском (см. стр. 130), о приходе в Москву народного ополчения и освобождении Москвы от интервентов очень скупы. По данным Будила, Ляпунов и Трубецкой с войсками подошли к Москве 25 марта 1611 г. (у Буссова сказано, что в день воскресения господня, т. е. 24 марта). До них за день пришел и Заруцкий (РИБ, т. I, стлб. 232). 9 апреля 1611 г. ополчение заняло половину стен Белого города, оставив свободный выезд в сторону Можайска (РИБ, т. I, стлб. 233). Среди ополчения не было единства. Между дворянством и демократической частью ополчения в июне — июле 1611 г. вспыхнул острый социальный конфликт, приведший к убийству Ляпунова (см : И. С. Шепелев Вопросы государственного устройства и классовые противоречия в первом земском ополчении. Сб. научных трудов Пятигорск гос. пед. инст., вып. II, 1948, стр. 132 — 133) казаками Заруцкого. Уже после гибели Ляпунова Заруцкий, оказавшийся наряду с Трубецким во главе подмосковных войск (об этом подробнее см.: Н. П. Долинин. Административная и социально-политическая деятельность подмосковных полков “казачьих таборов” в 1611 — 1612 гг. Научн. зап. Днепропетр. гос. унив., т. 56, 1956, вып. IV), организовал удачное нападение на Новодевичий монастырь и, как верно сообщает Буссов, его захватил. Сапега, о котором пишет Буссов, прибыл под Москву 4 июня. В течение месяца Сапега, находясь с войском под Москвой, был, по утверждению Костомарова, в нерешительности — выступать ли ему на стороне поляков или русского ополчения. По предложению Гонсевского, 1 июля Сапега отправился с войском из 5000 человек к Переяславлю за продовольствием, в котором осажденные поляки терпели большую нужду. 14 августа Сапега вернулся с провиантом и сумел доставить его полякам, осажденным в Кремле. Умер Сапега в ночь с 14 на 15 сентября (Н. И. Костомаров, стр. 579). Прибытие Ходкевича с 2000 воинов к Москве Маскевич датирует 6 октября (Н. Устрялов, ч. II, стр. 80). Первое ополчение, ослабленное классовыми противоречиями, не смогло осуществить полную блокаду Москвы и изгнать интервентов. Осенью 1611 г. с новой силой по всей стране поднялось всенародное движение за освобождение Москвы. Патриотические силы собирались в Нижнем Новгороде, который стал центром этого движения. Вожди ополчения, Кузьма Минин и Димитрий Пожарский, объединили под своим руководством поволжское и заволжское крестьянство, посадское население, служилое казачество и рядовое дворянство. 24 августа 1612 г. в результате сражения у Климентовского острожка под Москвой между ополчением и войсками Ходкевича поляки были разбиты. Подробности об этом решительном бое за Москву см.: Г. Н. Бибиков. Бои русского народного ополчения с польскими интервентами 22 — 24 августа 1612 г. под Москвой. Истор, зап., т. 32, 1950, стр. 173. Ходкевич вынужден был отойти от Москвы, после чего русское ополчение осадило Кремль и Китай-город. Осажденные терпели страшный голод, а русские ополченцы, как верно пишет Буссов, действовали все активнее и активнее. 22 октября они штурмом взяли Китай-город. Поляки заперлись в Кремле, но не надолго. 26 октября был подписан договор о капитуляции, по которой осажденным гарантировалась жизнь. 1 ноября ополчение вступило в Москву. Пленных поляков ждала жестокая участь. Остаток полка Струся был отдан казакам. Войска Будила попали к Пожарскому. Казаки, озлобленные против интервентов, не вытерпели и действительно, как пишет Буссов, перебили почти всех поляков. Те же пленные, которые оказались в руках воевод ополчения, были отправлены в заключение.

190. Освобождение Москвы от интервентов сразу же поставило вопрос об организации власти и создании центрального правительства. Из Москвы от имени временного правительства уже в начале ноября были разосланы грамоты с призывом прислать в Москву по 10 выборных от посадов и уездов “для великого земского дела”. 21 февраля на Земском соборе был избран царем Михаил Федорович Романов (СГГД, т. III, № 1).

191. Буссов имеет в виду Столбовский мир, заключенный 23 февраля 1617 г. между Русским государством и Швецией. По этому договору русские, чтобы возвратить Новгород, захваченный шведами, согласились уступить Швеции Ижорскую землю, Корелу а Корельский уезд, которые находились во владении Швеции до Петра I. Указание Буссова о том, что Новгород по договору отошел к Швеции и что вся захваченная шведами территория была возвращена русским после уплаты больших денег, ошибочны. Известие Буссова о намерении избрать на русский престол брата шведского короля Густава Адольфа Карла Филиппа справедливо. Именно решение руководителей первого ополчения от 23 июня 1611 г. избрать на русский престол Карла Филиппа было одной из причин распада этого ополчения. В 1612 г. под нажимом шведов, занявших Новгород, местное боярство и купечество выдвинуло кандидатуру шведского принца на русский престол. Во избежание военных осложнений со Швецией правительство Пожарского вынуждено было дать согласие на избрание Карла Филиппа, но с условием, чтобы он приехал в Новгород и принял православие. Пока шведский принц медлил, в Москве был избран царем М. Ф. Романов (см.: Г. А. Замятин. К вопросу об избрании Карла Филиппа на русский престол 1611 — 1616 гг. Юрьев, 1913).

192. Предположение Буссова, что польский король Сигизмунд, оскорбленный нанесенным ему “бесчестием” и “убытком”, начнет новую авантюру, оказалось правильным. Владислав, не желая отказываться от притязаний на Московский престол, в 1617 г., добившись средств от Варшавского сейма на продолжение войны с Россией, вторгся с войсками гетмана Ходкевича в пределы России. В сентябре 1618 г. интервенты были вновь под Москвой. Однако далекие загадывания Буссова и реальные намерения поляков не оправдались. Мощный подъем народного патриотизма сорвал замыслы врагов, польские войска вынуждены были уйти из России. В декабре 1618 г. в деревне Деулине между Россией и Польшей был подписан договор о перемирии на 14 1/2 лет. Своей решительной и самоотверженной борьбой с иностранными поработителями русский народ сумел отстоять свою независимость.


Источник: http://www.vostlit.info/Texts/rus13/Bussow/primtext7.phtml



Поделись с друзьями



Рекомендуем посмотреть ещё:


Закрыть ... [X]


Семибоярщина: описание переходного правительства из семи Поздравления с днем рождения сына маме и папе 2 года

Приглашение на русский престол польского королевича владислава Семибоярщина и Смутное время: большое упоительное
Приглашение на русский престол польского королевича владислава 2607 - «РЕШУ ЕГЭ история. ЕГЭ 2017: задания, ответы
Приглашение на русский престол польского королевича владислава Русская Magna Carta Договор г. - Андрей Илларионов
Приглашение на русский престол польского королевича владислава Семибоярщина Википедия
Приглашение на русский престол польского королевича владислава КОММЕНТАРИЕКСТУ
Приглашение на русский престол польского королевича владислава СЕМИБОЯРЩИНА
Приглашение на русский престол польского королевича владислава Всероссийский конкурс сочинений 2017
Приглашение на русский престол польского королевича владислава Где можно скачивать музыку, откуда скачать музыку
Грамоты и благодарности купить сувениры недорого в День России в Подольске: гид по праздничным площадкам - Гиды Конкурсу учнівської творчості «Об єднаймося ж, брати мої» стали Креативные поздравления Стих -поздравление с Днем Рождения креативное Новый год 2017 - коллекция идей Подарки маме на день рождения - Pinterest Поздравления в прозе работнику уголовного розыска Поздравления женщине Однокурснице Находим подарки со всего интернета

ШОКИРУЮЩИЕ НОВОСТИ